| |
Слава Коротач:
А давай вообще обсудим необходимость прогресса... Вот я, например, её не замечаю... Занял бы даже более крутую позицию, типа «считаю его вредным...», но... Зная, что долго на этой позиции не удержусь, занимаю более мягкую — «прогресс сам по себе бесцелен (и с разумом и без)».
Я:
Есть то, что ты сегодня понять не можешь, но стремясь понять, ты развиваешься (прогресс), и завтра поймёшь, зачем тебе он был нужен. Иногда ты стремишься к развитию подсознательно — так уж заложено природой. Но достигнув очередной вершины ты видишь, как мал был до этого твой кругозор. Поэтому, любая новая вершина — благо, а прогресс помогает нам их достичь.
|
Представь: ты — волчонок. Ты родился в зоопарке, растёшь в нём. Ты ничего в этом мире не видел, кроме клетки, краюхи неба над ней и кусочка серого, как ты, асфальта. Ты видишь мир сквозь тяжёлую решётку. Ты не помнишь свою маму — может, её перевели в другой зоопарк? — но ты не знаешь и этого слова. Ты растёшь, послушно глотаешь куски мяса, которые тебе кидает непонятный двуногий зверь, и день ото дня смотришь на таких же, как он, загадочных существ. В чём смысл твоей жизни? Ты не знаешь. Ты хочешь, ты стремишься вырваться из затхлой жизни за решёткой, вечерами припадаешь мордой к стальным прутьям и с тоской смотришь вдаль, на старую кирпичную стену. А иногда на тебя находит неодолимая тоска и ты мечешься по клетке, кружишься волчком, бьёшься, в бессилии об решетку, а когда тоска проникает глубоко в кровь, сковывает твои лапы, наливая их свинцом, ты замираешь, приподняв голову вверх и судорожно разинув пасть, издаёшь долгий протяжный вой, в котором изливаешь свою жалобу — кому? — на свою нехитрую жизнь. Ты стремишься вырваться — зачем? Не понять этого никому.
Вот, хмурым зимним утром, после того как твоя клетка убрана, тебе кажется, что этот странный двуногий зверь забывает закрыть дверь. Не понять тебе, волчонок, почему он рассеян; ты так и не узнаешь, что у него заболел его детёныш, ведь ты даже не помнишь, что значит материнская ласка. И ждёшь, забившись в угол, весь в нетерпении и сжавшись, как пружина, пока он исчезнет из вида. Но вот горизонт чист. Осторожно, словно боясь обжечься, ты толкаешь дверцу, но она не поддаётся. Всё холодеет у тебя внутри. Ты отталкиваешься всеми лапами и раздаётся пронзительный скрип. В испуге ты отпрянул назад. Что, стоишь, разве не об этом ты мечтал? Но вот первый испуг проходит, ты осторожно выскальзываешь из клетки. Утренний свет, отражаясь от выпавшего за ночь и ещё девственного снега, бьёт тебе в глаза. Зажмуриваешься, открываешь глаза, трясёшь головой, как после купания, и ничего опасного не заметив, начинаешь свой плавный размеренный бег хищника. Где-то в стороне слышится шум, непонятные крики — это только придаёт тебе силы. Отрывистые прыжки... Всё чаще, чаще и, наконец, ты летишь, едва касаясь лапами земли. Куда ты мчишься, дурачок? Но словно кто-то тебе подсказывает «Туда!» и ты слушаешься этот властный голос. Странные, словно созданные уродливым волшебником, улицы кажутся тебе западнёй, каждый человек — врагом, и ты, выбиваясь из сил, мчишься. Но вот, когда день уже на исходе, ты достигаешь леса.
К нему ли ты шёл? Никто не даст ответа, даже ты, волчонок, этого не знаешь. Сбитые в кровь лапы, урчащий желудок не дают тебе заснуть, но ты умиротворённо спокоен. Что же получил? Почему ты так доволен? Голод, теперь вечный твой спутник? Неизвестность? Нет, ты увидел, что мир — это намного больше, чем холодный пол, отрывистое «Лови!» по утрам и сотни тупых взглядов каждый день. Ты понял, какое непередаваемое блаженство мчать, что есть сил, в морозное утро по лесу, слыша лёгкий хруст снега под лапами, зная, что тебя никто не остановит, что тебе нет равных в этой Гонке Жизни. А какое чудо сладкий сон после удачной охоты! Ты расширил свой кругозор, как мог, за свою короткую жизнь хищника. Ты не ставил высоких целей таких, какими их понимает человек; ведь для тебя нет слова выше, чем Свобода. Но ты приблизился, а может и достиг Своего понимания жизни. Это — твой прогресс.
2 февраля 1997
|
